Судебный процесс «Маск против Альтмана»: чьи интересы оказались под угрозой?
В четверг адвокаты Илона Маска и Сэма Альтмана представили свои заключительные аргументы в судебном разбирательстве, пытаясь убедить судью и присяжных в том, что их клиенты являются наиболее добросовестными и правдивыми хранителями первоначальной некоммерческой миссии компании OpenAI. Решение по делу может быть вынесено уже на следующей неделе, что положит конец десятилетней борьбе между двумя самыми влиятельными предпринимателями в технологической индустрии.
Независимо от исхода, это дело уже выявило значительный круг проигравших. Основываясь на обширных доказательствах, пострадавшими оказались сотрудники, политики и представители общественности, которые верили в миссию некоммерческой исследовательской лаборатории и поддерживали OpenAI именно из-за этого. На каждом этапе приоритетом для Маска и других соучредителей OpenAI, как выяснилось, было создание ведущей в мире лаборатории искусственного интеллекта (ИИ) — даже если это означало преобразование в многомиллиардную коммерческую компанию.
«Трудно понять, как общественные интересы защищаются любой из сторон, и это именно то, что в конечном итоге поставлено на карту в деле о некоммерческой организации», — отметила Джилл Хорвиц, профессор права Северо-Западного университета, специализирующаяся на некоммерческих организациях и инновациях, которая присутствовала на заключительных прениях. «Общественный интерес в некоммерческой деятельности находится под угрозой, независимо от того, кто победит», — добавила она.
Заявленная миссия OpenAI заключается в обеспечении того, чтобы общий искусственный интеллект (ОИИ) — ИИ, способный выполнять любые интеллектуальные задачи человека — приносил пользу человечеству. Однако человечество не является стороной в этом деле. На практике OpenAI последние десять лет пыталась конкурировать с многотриллионными компаниями, такими как Google, и первой создать ОИИ. Кроме того, Маск и Альтман отчаянно боролись за контроль над OpenAI.
«Маск и Альтман по сути заперты в гонке за то, чтобы первыми создать сверхинтеллект, и они оба справедливо опасаются того, что сделает другой, если выиграет. Остальным следует опасаться их обоих», — заявил Дэниел Кокотайло, бывший исследователь OpenAI, присоединившийся к компании в 2022 году и выражавший обеспокоенность культурой безопасности компании. Он был частью группы бывших исследователей OpenAI, которые подали заключение amicus curiae против преобразования OpenAI в коммерческую структуру, утверждая, что некоммерческая структура была решающим фактором в их решении присоединиться к компании.
На суде некоммерческая организация OpenAI обсуждалась так, будто это был еще один корпоративный инвестор. Адвокаты OpenAI утверждали, что предоставление некоммерческой организации доли в 200 миллиардов долларов в коммерческой компании является доказательством того, что OpenAI выполняет свою миссию. Однако общественные группы не согласны с тем, что одного финансирования достаточно.
«Я среди тех многих, кто рад видеть, сколько благотворительных ресурсов фонд OpenAI имеет в своем распоряжении для выполнения хорошей работы», — сказал Натан Кальвин, вице-президент по связям с государственными органами некоммерческой организации Encode, занимающейся безопасностью ИИ, которая подала заключение amicus curiae, выступая против реструктуризации OpenAI ранее в этом деле. «Но стоит помнить, что некоммерческая организация также имеет управленческую роль, и что миссия некоммерческой организации не такова, как у типичного фонда. Её цель — обеспечить, чтобы ОИИ приносил пользу всему человечеству. Деньги важны для этой цели и полезны при прочих равных, но сами по себе они не являются целью», — подчеркнул Кальвин.
История создания
Доказательства, представленные в ходе дела, показывают, что Альтман и Маск договорились о создании OpenAI как некоммерческой организации, функционирующей подобно обычному стартапу. Они разделяли цель обойти Google DeepMind в гонке за ОИИ. Однако создание OpenAI как некоммерческой структуры оказалось крайне неудобным средством для победы в этой гонке.
Маск обвинил Альтмана, генерального директора OpenAI, и Грега Брокмана, соучредителя и президента, в отклонении от первоначальной некоммерческой миссии. Он утверждает, что соучредители использовали его инвестицию в 38 миллионов долларов, чтобы превратить OpenAI в компанию стоимостью 850 миллиардов долларов и сделать нескольких ее соучредителей миллиардерами.
Чтобы выиграть это дело, Маск должен убедить присяжных и судью в том, что он привязал определенные условия к своим инвестициям, а именно, что OpenAI могла использовать деньги только в благотворительных целях, и что он подал иск своевременно. В ответ OpenAI утверждала, что Маск не смог доказать ни одно из этих обвинений, и что он просто разочарован потерей контроля над лабораторией ИИ.
В одном из первых электронных писем, отправленных Альтманом Маску в мае 2015 года, относительно создания «какой-то некоммерческой организации», которая в конечном итоге стала OpenAI, Альтман писал, что люди, работающие над проектом, получат «компенсацию, как в стартапе». Маск заявил, что это «стоит обсуждения».
На суде практически ничего не было представлено, что объясняло бы планы деловых партнеров на случай, если бы некоммерческая организация в итоге накопила больше денег, чем ей требовалось. Были некоторые обсуждения по поводу открытия исходного кода технологий, но адвокаты OpenAI утверждали, что никогда не было соглашения об этом. На практике основное внимание, по-видимому, уделялось покупке дорогих серверов для создания более мощных моделей ИИ, хотя и с значительными исследованиями по разработке мер безопасности вокруг них.
В своем заключительном слове адвокат OpenAI Сара Эдди заявила в четверг, что среди соучредителей было «по сути, неоспоримым», что в конечном итоге им потребуется больше денег, чем они могли бы собрать только за счет пожертвований. Она сослалась на показания Ильи Суцкевера о том, что «миссия OpenAI шире, чем ее структура». Эдди продолжила, что если бы OpenAI не получила необходимое финансирование, миссия была бы обречена на провал.
Соучредители OpenAI неоднократно заявляли в электронных письмах и показаниях, что они извлекли выгоду из некоммерческой структуры и миссии. Они утверждали, что это дало OpenAI «моральное превосходство», которое оказалось бы стратегически ценным в ее стремлении обогнать Google DeepMind. Некоммерческая миссия использовалась для привлечения талантливых исследователей, а также для завоевания доверия среди политиков и общественности.
Однако на протяжении всей истории OpenAI некоммерческая структура, по-видимому, рассматривалась как препятствие для превращения компании в масштабный бизнес. В декабре 2016 года Маск написал электронное письмо соучредителям OpenAI, заявив, что создание OpenAI «как некоммерческой организации могло, задним числом, быть неверным шагом», добавив, что «чувство срочности не так велико». В следующем году Маск и соучредители попытались создать коммерческое подразделение и даже рассматривали возможность полного отказа от некоммерческой структуры. Однако переговоры провалились после того, как Маск потребовал контроля над компанией, а Брокман и Суцкевер попросили крупные доли в капитале. Примерно в это время Брокман записал в своем дневнике, как OpenAI может сделать его миллиардером.
Вскоре после этих переговоров, в феврале 2018 года, Маск предложил включить OpenAI в состав Tesla — своей коммерческой автомобильной компании — и даже попытался привлечь Альтмана для управления подразделением ИИ, предложив ему место в совете директоров Tesla, чтобы соблазнить его. Шивон Зилис, заместитель Маска и мать четверых его детей, писала тогда в текстовых сообщениях, что Альтман и Брокман не «осознали преимуществ скрытного развития этой инициативы внутри Tesla». В разделе вопросов и ответов, который Зилис составила для предлагаемой группы ИИ в Tesla, она указала, что стратегия еще не определена, но может быть «глубоко проприетарной».
Кевин Скотт, технический директор Microsoft, примерно в то время задался вопросом, согласны ли ранние доноры OpenAI, такие как технологический инвестор Рид Хоффман, с тем, что OpenAI по сути становится коммерческой компанией. «Я не могу представить, чтобы они финансировали открытое начинание по концентрации талантов в области машинного обучения, чтобы потом на его основе создать закрытый, коммерческий проект», — написал он в электронном письме своему начальнику. Хоффман ответил, что он не против, и Microsoft позже согласилась усилить свою финансовую и техническую поддержку OpenAI после того, как она запустила коммерческое подразделение.
Во время краткого отстранения Альтмана от должности в ноябре 2023 года, которое многократно обсуждалось на этом процессе, текстовые сообщения показывают, что Альтман и генеральный директор Microsoft Сатья Наделла лично выбрали новых членов некоммерческого совета. Альтман представил эти имена бывшим членам совета, уволившим его, в качестве условий своего возвращения в компанию. Альтман заявил, что «был готов вернуться в горящее здание».
Уильям Сэвитт, адвокат OpenAI, подчеркнул в четверг, что ни одна другая компания ИИ в мире не находится под некоммерческой организацией. «OpenAI остается благотворительной организацией… более сильной и могущественной, чем когда-либо», — заявил он.
Проблемы и критика OpenAI
Несмотря на уникальную структуру, OpenAI страдает от недостатков, присущих любому технологическому гиганту. В нескольких судебных исках от пользователей ChatGPT и их семей OpenAI обвинялась в халатности и причинении смерти по неосторожности за предполагаемое содействие самоубийству, передозировке наркотиков, массовой стрельбе и другим смертельным инцидентам. В прошлом месяце OpenAI поддержала законопроект штата Иллинойс, который помог бы лабораториям ИИ избежать ответственности, если их модели способствуют общественным катастрофам (конкурент, Anthropic, выступил против него). Медиакомпании подали в суд на OpenAI за нарушение авторских прав. Нынешние и бывшие сотрудники утверждают, что подразделение экономических исследований OpenAI превратилось в лоббистское крыло компании.
OpenAI защищает свою работу, запуская новые инициативы для решения социальных последствий ИИ и вводя меры безопасности для снижения опасностей моделей ИИ. Google DeepMind, Meta* и другие конкуренты сталкиваются со многими из тех же обвинений. Фактически, OpenAI все больше становится неотличимой от этих прибыльных, публичных компаний, поскольку она продолжает стремиться к все более высоким оценкам. Некоммерческая организация когда-то улучшала общественный имидж OpenAI, но дело «Маск против Альтмана», по-видимому, стерло почти весь его былой блеск.
* — деятельность компании запрещена на территории РФ
