День, когда Джордж Вашингтон стал президентом

В день инаугурации Джорджа Вашингтона как первого президента Соединенных Штатов, по сообщениям, было облачно. Избранный президент был одет в коричневый костюм. Он так сильно нервничал, что дрожал, и не произнес речь, которую изначально написал. Вот что произошло.

На рассвете 30 апреля 1789 года Джордж Вашингтон проснулся от привычного звука орудийных выстрелов. Тринадцать пушек в южной части Манхэттена произвели салют; затем все церковные колокола Нью-Йорка начали звонить. В этот день ему предстояло быть приведенным к присяге как первому президенту Соединенных Штатов.

Неохотный президент

Джордж Вашингтон был один. Марта осталась в Маунт-Верноне, и Вашингтон, вероятно, тоже хотел бы остаться там. За ночь до отъезда он написал друзьям: «Я подхожу к креслу правления с чувствами, не отличающимися от чувств преступника, идущего на место своей казни».

По пути на север его сопровождало столько почетных караулов, триумфальных арок и других гражданских торжеств, что он был измотан. Он написал губернатору Нью-Йорка Клинтону с просьбой разрешить ему въехать в город без церемоний, но когда он достиг побережья Нью-Джерси, чтобы переправиться на Манхэттен, его посадили на роскошную баржу, управляемую 13 морскими капитанами, и доставили к Баттери (району на южной оконечности Манхэттена) сквозь флотилию ликующих зрителей.

Как «Его Высочество» превратился в «господина Президента»

Вашингтон должен был быть приведен к присяге четвертого марта, как это было указано в Конституции. Задержка произошла из-за размытых дорог, которые отложили прибытие нового Конгресса, а затем из-за долгих дебатов о том, как следует обращаться к новому президенту. По словам избранного вице-президента Джона Адамса, у пожарных бригад и крикетных клубов тоже были президенты.

Достоинство нации требовало чего-то более величественного: «Его Высочество Президент Соединенных Штатов и Защитник Прав Оных» — таково было предложение Адамса. Конгресс решил остановиться на обращении «господин Президент». Сам Вашингтон был спокоен, сказав своему зятю: «К счастью, вопрос теперь закрыт, и я надеюсь, что он никогда не будет подниматься вновь».

Коричневый костюм

Вашингтон, который, вероятно, воспротивился бы обращению «Ваше Высочество», встал вскоре после рассвета, напудрил волосы, надел свой меч и костюм из коричневого шерстяного сукна с серебряными пуговицами. Его костюм был подарком от только что открывшейся компании Hartford Manufacturing Company в Коннектикуте, первого производителя шерстяных тканей в США. Ношение этого костюма было политическим заявлением о том, что новая нация не нуждается в покупке одежды из Англии. Это также было успехом для конгрессмена Джереми Уодсворта из Коннектикута, который стоял за идеей этого подарка. Он знал, что модные нью-йоркцы будут внимательно следить за тем, что президент наденет на свою инаугурацию, и пообещал, что сможет продать еще 91 метр ткани после церемонии. Действительно, коричневое сукно из Хартфорда стало крайне популярным.

Немного после полудня делегация Конгресса прибыла в дом, где остановился Вашингтон, чтобы проводить его в Федерал-холл, где должна была состояться церемония. Они сели в карету, запряженную четырьмя лошадьми, и начали медленно пробираться сквозь огромные толпы. Короткое путешествие по тому, что сейчас является Перл-стрит, а затем Брод-стрит, было так сильно задержано толпой, что заняло более часа.

Облачный день

Никто точно не знает, какой была погода. Шестьдесят пять лет спустя престарелый Вашингтон Ирвинг вспоминал, что ранним утром было облачно, но около девяти часов вышло солнце. Мэри Хант Палмер, которой тогда было 14 лет, имела другое воспоминание. В 1858 году она сообщила, что дождь шел так яростно, что сам Вашингтон нес зонт по дороге к Федеральному зданию. Современные свидетельства о погоде умалчивают, что позволяет предположить, что ничего столь примечательного, как сильный дождь, не происходило.

Если бы это произошло, то наверняка было бы зафиксировано сенатором Уильямом Маклеем из Пенсильвании, чье свидетельство очевидца инаугурации является наиболее занимательным, хотя и несколько предвзятым, руководством к тому, что на самом деле произошло. Маклей был республиканцем с маленькой буквы «р» (сторонником республиканских принципов), одним из тех, кто, подобно Джефферсону, презирал помпезность и ненавидел «Его Округлость» (пренебрежительное прозвище Джона Адамса).

По словам Маклея, Сенат собрался в 11:30 того утра, и пока ждал прибытия избранного президента, погрузился в яростные дебаты, инициированные Адамсом, о том, должны ли сенаторы стоять или сидеть во время инаугурационной речи Вашингтона.

Прежде чем вопрос был решен, к двери подошел клерк Палаты представителей с сообщением от спикера. Это вызвало новые дебаты о том, как следует принимать такое сообщение – следует ли разрешать клерку входить в зал Сената? Кто должен его сопровождать? Адамс был в замешательстве.

Кризис усилился, когда пришло известие, что сам спикер и все представители теперь ждут у дверей. «Началась неразбериха», – прокомментировал Маклей. Наконец спикеру и Палате представителей разрешили войти, где, как записал Маклей, «мы просидели час и десять минут, прежде чем прибыл президент».

Задержка на час и 10 минут

Наконец появился великий человек. Адамс приветствовал его, сказав: «Сэр, Сенат и Палата представителей готовы сопроводить вас для принятия присяги, требуемой Конституцией». Затем, как писал Маклей, Адамс «казалось, забыл, что должен был сказать, ибо он сделал долгую паузу и некоторое время стоял… в растерянности».

В конце концов Адамс поклонился и повел Вашингтона и других высокопоставленных лиц на балкон, выходящий на улицы Уолл-стрит и Брод-стрит. Улицы, окна и крыши были заполнены, и когда люди увидели своего героя на балконе, они радостно закричали. Генерал, по-видимому, был переполнен эмоциями; он поклонился три или четыре раза, приложил руку к сердцу, а затем на несколько мгновений опустился в кресло. Затем он встал и положил руку на Библию. Волнения утихли.

«Он дрожал и несколько раз едва мог разобрать прочитанное».

Роберт Ливингстон, канцлер Нью-Йорка, спросил: «Клянетесь ли вы торжественно, что будете добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов и будете, в меру своих возможностей, сохранять, защищать и отстаивать Конституцию Соединенных Штатов?»

Вашингтон принял присягу, затем поцеловал Библию. Ливингстон повернулся к толпе и воскликнул: «Да здравствует Джордж Вашингтон, президент Соединенных Штатов!» Толпы повторили приветствие и троекратно громко приветствовали нового президента; флаг был поднят на купол Федерального здания, грохотали пушки, и снова зазвонили церковные колокола. Вашингтон еще несколько раз поклонился толпе, затем вернулся в зал Сената, чтобы произнести свою инаугурационную речь. Законодатели, все еще не осведомленные о протоколе, встали, когда он это сделал, но он поклонился, и все снова сели.

Инаугурационная речь

Речь была не очень хорошей, и произнесена она была не лучшим образом. Маклей отметил, что «этот великий человек был взволнован и смущен больше, чем когда-либо его смущали наведенная пушка или нацеленный мушкет. Он дрожал и несколько раз едва мог разобрать прочитанное». Вашингтон нервно перекладывал свою речь из одной руки в другую, засовывая свободную руку в карман брюк, и в какой-то момент сделал взмах правой рукой, «что оставило довольно неловкое впечатление». Маклей винил в плохом выступлении президента «учителей танцев», которые настаивали на антиреспубликанской формальности. Но он признал, что «композицию можно назвать тяжелой, скучной, глупой».

Маклею, возможно, больше понравилась бы инаугурационная речь, которую Вашингтон не произнес. Она состояла из 62 страниц, и от нее остались лишь фрагменты, но то, что сохранилось, красочно и убедительно. В ней Вашингтон, кажется, одержим опасностями безудержных амбиций: «…никакая стена слов… никакой вал пергамента не может быть так создан, чтобы противостоять всепоглощающему потоку безграничных амбиций», – предупреждает он законодателей и повторяет: «они должны остерегаться амбиций как своего величайшего врага».

Никто не знает, почему он решил не произносить эту речь. Вашингтон был человеком сильных страстей — Гилберт Стюарт, после написания его портрета, сказал: «Если бы он родился в лесах, он был бы самым свирепым человеком среди дикарей» — но он держал их под строгим контролем. Глядя на необузданный язык своего первого черновика, он, возможно, решил, что он раскрывает слишком много, и что безопаснее придерживаться того пресного текста, который он пробормотал в Нью-Йорке. Даже на войне Вашингтон был лучше в предотвращении катастроф, чем в достижении блестящих побед.

После речи все отправились в верхний город в Капеллу Святого Павла на богослужение. В тот вечер были фейерверки и иллюминации, а также ряд вечеринок с «прозрачными картинами». Один историк, вспоминая поражения в Войне за независимость на той же земле, заявил, что «наконец, спустя много лет, Вашингтон захватил Нью-Йорк».

День рождения Вашингтона

Вашингтон был любим, и американцы начали отмечать его президентство еще при его жизни, устраивая торжества в годовщину его «ночи рождения» — 22 февраля. Таким образом, день рождения Вашингтона стал первым национальным праздником страны. В 1879 году Соединенные Штаты объявили День рождения Вашингтона (22 февраля) федеральным праздником.

В наши дни этот праздник отмечается в третий понедельник февраля и часто называется «Днем президентов». Это произошло потому, что Конгресс принял «Закон о единообразных праздничных понедельниках» в 1968 году, чтобы обеспечить единообразное ежегодное празднование определенных государственных праздников по понедельникам и тем самым гарантировать федеральным служащим трехдневные выходные.

Однако «День президентов» так и не стал официальным названием праздника. Правительство США никогда официально не меняло название с «Дня рождения Джорджа Вашингтона»!

–Эта архивная статья изначально появилась в «Старом фермерском альманахе» 1989 года.

Понравилось узнавать о Джордже Вашингтоне? Знаете ли вы, что «Старый фермерский альманах» был основан во время его президентства? Вот еще две статьи из архивов:

• Почему Джордж Вашингтон никогда не улыбался
• Когда умер Джордж Вашингтон: как скорбела молодая нация